Брат вопросил старца, говоря: если я увижу брата, о котором слышал какое-либо падение, я не могу убедить себя ввести его в мою келью; если же вижу доброго брата, с удовольствием принимаю его. Говорит ему старец: если делаешь доброму брату малое добро, то вдвое должен сделать брату другому, ибо он немощен.
Мальчик лет пяти — шести, гуляя с родителями по лесу, увидел чистый ручей. Он напился свежей воды, а потом — ради забавы — взял в руки веточку и принялся мутить воду в ручье. Дно ручья было землянистым, и потому на поверхность тотчас поднялся песок, опавшие листья и разный мусор. Некогда прозрачная вода стала непригодна для питья. Малышу быстро разонравилось смотреться в грязную воду ручейка. Он кинул туда веточку и побежал к маме.
А где-то высоко в горах другой мальчик так же забавлялся с горным ручейком. Он тоже хотел помутить воду веточкой. Но дно ручейка было каменистым, и он сломал веточку и побежал дальше, ничего не добившись. Поток был чист как и прежде.
Зима. Мороз. Свои растратив силы,
Закоченев, воробышек упал.
Корова мимо шла, блин уронила —
На воробьишку теплый блин попал.
Чуть отогревшись, ошалев от счастья
(Пусть весь в дерьме, зато совсем живой!)
И снова ощутив, что жизнь прекрасна,
Чирикнул воробьишка молодой.
Но где-то рядом котик не дремал
И мягкой лапкой с острыми когтями
Воробышка он из дерьма достал —
И тут же съел. Со всеми потрохами.
А где мораль? — Здесь целых три морали:
Не всяк тот враг, кто на тебя насрет;
Не всяк тот друг, кто, не боясь фекалий,
Тебя из них вытаскивать начнет;
А третья — вовсе дань природе дикой:
Попал в дерьмо — сиди, и не чирикай.
Можно долго говорить о воде, но уста от этого не увлажнятся. Можно полностью объяснить природу огня, но тело при этом не согреется.
Не прикасаясь к подлинной воде и подлинному огню, человек не познает этих вещей. Даже объяснение, основанное на знании книг, не углубит его понимания. Пищу также можно детально описать, но это не утолит голода.
Едва ли можно достичь подлинного понимания, опираясь на объяснения других [1, стр. 44].
* * *
Хотя имущество может глубоко порадовать душу, наше самое большое богатство — жизнь. Поэтому, когда приближается последний миг, человек готов отказаться от всего, что у него есть, лишь бы сохранить себе жизнь [1, стр. 79].
* * *
Так, я не могу видеть гору Фудзи, если её заслоняет толстое дерево со многими ветвями и листьями. Но как огромную гору Фудзи может заслонить одно-единственное дерево? Я не могу видеть гору Фудзи в силу узости моего видения, а также потому, что дерево стоит в поле зрения. Мы продолжаем думать, что дерево заслонило гору Фудзи, хотя на самом деле виной тому узость нашего зрения.
Не понимая сути вещей, люди подчас делают умные лица и критикуют понимающих. И хотя может показаться, что они надсмехаются над другими, в действительности они надсмехаются над собой. Об этом знают, по крайней, мере, те, кто подлинно понимает [1, стр. 101-102].
Некогда жили два ученых, и каждый из них постоянно сам себя восхвалял. Время от времени они посещали собрания во дворце шаха, обладавшего большим умом и глубокими познаниями. Своей проницательностью шах сразу распознал в этих ученых высокомерных людей и решил испытать каждого из них наедине.
Шах спросил одного из них о другом:
— Что за человек этот ученый муж? И получил ответ:
— О шах, он осел, грязный тщеславный болтун! Тогда он спросил другого:
— Что за человек тот ученый?
— Это безголовый и прожорливый бык, единственные добродетели его — борода и чалма! — сказал второй ученый о первом.
Два друга сидели в кофейне и курили кальян.
— Какое это счастье — иметь двух жен! — мечтательно говорил один другому.
Красноречивыми словами он описывал свои необыкновенные переживания, не переставая восхищаться тем, что у двух цветков такой разный аромат. Глаза друга становились все больше и больше от восхищения. «Как в раю, — думал он, — живется моему другу.
Но почему же не мне, а моему другу дана эта радость испытать сладость обладания двумя женщинами».
Copyright © 2008 Selfire — развитие личности 