Дзенский учитель Хакуин слыл среди соседей человеком, живущим беспорочной жизнью.
Рядом с ним жила красивая девушка, родители которой владели продуктовой лавкой. Внезапно родители обнаружили, что у нее должен появиться ребенок. Они были в ярости. Девушка отказалась назвать отца ребенка, но после долгих настояний назвала Хакуина.
В Большом гневе родители пришли к учителю.
«Так ли это ?», — вот было все, что он сказал.
Гуду был учителем импеpатоpа своего вpемени. Hесмотpя на это, он часто путешествовал один под видом стpанствующего нищего.
Однажды, когда он шел в Эдо, культуpный и политический центp сегуната, он подошел к маленькой деpевеньке под названием Такенака. Вечеpело, шел сильный дождь. Гуду совеpшенно пpомок, его соломенные сандалии pазвалились. В окне дома неподалеку он заметил четыpе или пять паp сандалий и pешил купить сухую паpу.
Женщина, котоpая вынесла ему сандалии, увидев, что он совсем пpомок, пpигласила его пеpеночевать в доме. Гуду пpинял пpиглашение и поблагодаpил ее.
Hан-ин, японский учитель Дзен, живший в эpу Мейдзи (1868-1912), пpинимал у себя унивеpситетского пpофессоpа, пpишедшего узнать, что такое Дзен. Hан-ин пpигласил его к чаю. Он налил гостю чашку довеpху и пpодолжал лить дальше.
Пpофессоp следил за тем, как пеpеполнялась чашка, и, наконец, не выдеpжал: «Она же пеpеполнена. Больше уже не войдет!».
«Так же как эта чашка,-сказал Hан-ин,-Вы полны Ваших собственных мнений и pазмышлений. Как я смогу показать Вам Дзен, если Вы сначала не опустошили свою чашку?».
Чтобы лицезреть Майтрейю (Майтрейя — будущий Спаситель мира, который появится на Земле в конце Кали-юги), нужно было созерцать его тантрическим способом. Для этого Асанга нашёл Учителя, владевшего тантрическим способом созерцания Майтрейи, получил от него посвящение и ушёл в пещеру для медитации. В первые три года он созерцал строго по правилам, указанным Учителем, с чтением мантр. Но время прошло без всякого заметного успеха. Майтрейю он не увидел даже во сне. Тогда он упал духом и пошёл скитаться по миру. Однажды он встретил старика на берегу высохшей речки. Когда Асанга подошёл к нему, тот был занят вязанием рыбацкой сети. Асанга спросил его с удивлением:
— Это чем вы занимаетесь? Старик ответил:
— Я вяжу сети для ловли рыбы.
— Но где же у вас вода, в которой водилась бы рыба? — поинтересовался Асанга.
Старик, показав пальцем на высохшую реку, сказал:
— По этому руслу в будущем потечёт вода, и будет рыба.
Двое очень бедных мальчиков жили на подаяние; они побирались в разных домах города и деревни. Один из них был слепым от роду, а другой приглядывал за ним; так и ходили вместе, выпрашивая милостыню.
Однажды слепой заболел. Товарищ сказал ему:
— Оставайся здесь и отдохни, а я пойду и попрошу еды для нас обоих, принесу тебе.
И он ушёл за подаянием. В тот день случилось гак, что юноше подали очень вкусную еду — кхир, индийский молочный пудинг. Он никогда раньше не пробовал такого блюда, и оно ему очень понравилось. Но, к несчастью, ему не в чем было нести этот пудинг своему другу, поэтому он съел его целиком. Вернувшись к своему слепому товарищу, юноша сказал:
— Как жаль, сегодня мне подали чудесную еду, молочный пудинг, а я не смог принести тебе даже немного.
Некогда тяжело заболел один человек. Искусный лекарь осмотрел его и сказал, что ему необходимо регулярно съедать мясо одного фазана, только так можно избавиться от болезни.
Этот больной купил на базаре фазана, съел его и больше есть не стал.
Через какое-то время лекарь увидел этого человека и спросил: «Прошла твоя болезнь?» Больной отвечал: «В прошлый раз ты, лекарь, велел мне регулярно есть мясо одного фазана. Сейчас тот фазан, которого я ел, уже кончился, а больше я есть не смею».
Какой-то человек собирался в далёкое путешествие. Своему слуге он наказывал:
— Ворота охраняй хорошенько. Да еще присматривай за верёвкой, которой привязан осёл.
После отъезда хозяина в соседнем доме заиграла музыка. Слуге так захотелось послушать, что он не смог совладать с собой: он быстро перевязал верёвкой ворота, положил их ослу на спину и отправился слушать музыку туда, где разыгрывалось веселье.
Когда слуга ушел, воры вынесли из дома все вещи. Вернулся хозяин и спросил слугу:
— Куда делись вещи? Слуга ответил:
— Уходя, хозяин поручал мне ворота, осла и верёвку. Всё остальное меня не касается.
Жил человек, всем сердцем преданный Будде. И была у него прекрасная старинная деревянная статуя Будды, настоящий шедевр. Он относился к ней как к величайшему сокровищу. Однажды холодной зимней ночью человек этот остался один в соломенной хижине. Был жуткий мороз, и он в отчаянии дрожал от холода. Похоже было, что пришёл его смертный час. Не было ни щепки, чтобы развести огонь. В полночь, когда человек уже почти окоченел, перед ним явился Будда и спросил: «Почему ты не сожжёшь меня?» Деревянная статуя всё так же стояла у стены. Человек очень испугался. Должно быть, это был демон. «Что ты сказал? Сжечь статую Будды? Никогда! Ни за что!»
Будда рассмеялся и сказал: «Если ты видишь меня в статуе, ты упускаешь меня. Я — в тебе, а не в статуе. Я не в предмете моления, я — в молящемся. И это я дрожу в тебе! Сожги статую!»
Проходил как-то Будда одной деревней. Собралось несколько человек — его противников — и принялись они горячо и зло оскорблять Будду. Он молча слушал очень спокойно. И из-за этого спокойствия им стало как-то не по себе. Возникло неловкое чувство: они оскорбляют человека, а он слушает их слова, как музыку.
Один из них обратился к Будде: «В чём дело? Ты что, не понимаешь, что мы говорим?» «Именно при понимании возможно такое глубокое молчание, — ответил Будда. — Приди вы ко мне десять лет назад, я бы бросился на вас. Тогда не было понимания. Теперь я понимаю. И из-за вашей глупости я не могу наказывать себя. Ваше дело — решать, оскорблять меня или нет, но принимать ваши оскорбления или нет — в этом моя свобода. Вы не можете их мне навязать. Я от них просто отказываюсь; они того не стоят. Можете забрать их себе. Я отказываюсь принимать их».
Однажды два человека одновременно посадили сахарный тростник и договорились: тот, у кого вырастет хороший тростник, получит награду, а тот, у кого тростник будет плохим, понесёт наказание.
Тогда один из договорившихся подумал: «Сам сахарный тростник очень сладкий. Если я выжму из него сок и этим соком полью посевы, то мой тростник будет, несомненно, лучше, и я одержу победу».
Так он выжал сок из сахарного тростника и полил посевы. Семена погибли, а весь сахарный тростник, который у него был, начисто пропал.
Однажды торговцы задумали побывать в заморских странах. Согласно закону путешествия, им полагалось сначала найти проводника и только потом можно было пускаться в путь.
Торговцы все вместе взялись за поиски и нашли себе проводника. Он сразу же повёл их. Вот подошли они к краю большой пустыни. Там стоял храм, где приносили жертву небу. Нужно было принести в жертву человека, и лишь после этого можно было следовать дальше.
Торговцы стали совещаться между собой:
— Все мы друг другу приходимся роднёй. Как же можно кого-то из нас убивать? Остаётся один лишь проводник. Из всех нас лишь его одного можно принести в жертву небу.
Но вот закончилась церемония жертвоприношения. Путешественники сбились с пути, не зная, куда двигаться. От истощения и усталости они все погибли.
Жил в деревне один старик. Он был одним из несчастнейших на свете. Вся деревня устала от него: он всегда был мрачен, всегда жаловался, всегда в плохом настроении, всегда кислый. И чем дольше он жил, тем более желчным становился, тем ядовитее были его слова. Люди избегали его: несчастье становилось заразительным. Не быть несчастным рядом с ним было как-то оскорбительно. Он создавал ощущение несчастья и в других. Но однажды, когда ему исполнилось восемьдесят лет, случилось невероятное — никто не мог в это поверить. Мгновенно всех облетел слух: «Старик сегодня счастлив, не жалуется, улыбается, у него даже лицо переменилось». Собралась вся деревня. Старика спросили: «Что случилось с тобой? В чём дело?» «Ничего, — ответил старик. — Восемьдесят лет я старался стать счастливым и ничего не вышло. Так что я решил обойтись без счастья. Вот почему я счастлив».
Будда умирал. Сорок лет он шёл, и тысячи следовали за ним. Теперь он умирал. Он сказал: «Это мой последний день. Если у вас есть, что спросить, спрашивайте. Настал час, когда каждый должен идти своим путем».
Беспросветная тьма окутала учеников Будды. Ананда — любимый ученик — заплакал, как дитя, у него из глаз катились слезы. Он ударял себя в грудь, почти помешавшись. «Что ты делаешь, Ананда?» — спросил Будда. «Что нам теперь делать? — ответил Ананда. — Ты был здесь, мы шли в твоём свете. Всё было безопасно и хорошо. Мы совершенно забыли, что есть тьма. В следовании за тобой всё было светом. Теперь ты уходишь. Что нам делать?» И он снова принялся плакать и стенать.
Однажды Будда сказал своим последователям:
— Представьте себе человека, отправившегося в дальний путь и остановленного широким потоком воды. Ближайшая сторона этого потока была полна опасностей и угрожала гибелью, дальняя была прочна и свободна от опасностей. Не было ни челна, чтобы переехать поток, ни моста, перекинутого на противоположный берег. Представьте себе, что этот человек решил: «Истинно, стремителен и широк поток и нет никаких средств, чтобы перебраться на другой берег. Но если я соберу достаточно тростника, ветвей и листьев и построю из них плот, то, поддерживаемый таким плотом и работая усердно руками и ногами, я переберусь в безопасности на противоположный берег».
Повиновение
Беседы дзенского учителя Банкея привлекали не только дзенских учеников, но и людей различных сект и рангов. Он никогда не цитировал сутры и не увлекался схоластическими рассуждениями. Его слова шли от его сердца прямо к сердцам слушателей.
Его большая аудитория вызвала недовольство священника секты Hичирен, так как последователи секты покидали его, чтобы слушать о Дзен. Эгоцентричный нитиренский священник пришел в храм, намереваясь поспорить с Банкеем.
«Эй, дзенский учитель!, — позвал он. — Подожди минутку. Всякий, кто уважает тебя, будет повиноваться твоим словам, но я не уважаю тебя. Можешь ли ты заставить меня повиноваться?»
«Подойди ко мне и я покажу тебе». — сказал Банкей.
Читать дальше »