Когда путник подходит к храму Обаку в Киото, он видит вырезанные над воротами слова:«Первый принцип.»
Буквы необычайно большие и ценители каллиграфии восхищались ими, как верхом мастерства.
Они были написаны Кодзеном 200 лет тому назад.
Когда мастер писал их, он изобразил их сначала на бумаге, с которой рабочие, увеличив, перенесли их на дерево. Когда Кодзен рисовал буквы, с ним работал самоуверенный ученик, который сделал несколько галлонов чернил для письма и никогда не упускал случая покритиковать работу своего мастера.
«Это хорошо,»- сказал он Кодзену после первых его усилий.
«А это ?»- «Плохо. Еще хуже, чем раньше,»- произнес ученик.
Кодзен терпеливо испысывал один лист за другим, пока не набралось 84 «Первых принципа», ни один из которых так и не заслужил одобрения ученика.
Однажды, когда молодой человек вышел на несколько минут, Кодзен подумал:«Вот единственная возможность избежать его строгих глаз.»
И он торопливо написал с умом, свободным от раздражения:«Перый принцип.»
Первый принцип
Когда путник подходит к храму Обаку в Киото, он видит вырезанные над воротами слова:«Первый принцип.»
Буквы необычайно большие и ценители каллиграфии восхищались ими, как верхом мастерства.
Они были написаны Кодзеном 200 лет тому назад.
Когда мастер писал их, он изобразил их сначала на бумаге, с которой рабочие, увеличив, перенесли их на дерево. Когда Кодзен рисовал буквы, с ним работал самоуверенный ученик, который сделал несколько галлонов чернил для письма и никогда не упускал случая покритиковать работу своего мастера.
«Это хорошо,»- сказал он Кодзену после первых его усилий.
«А это ?»- «Плохо. Еще хуже, чем раньше,»- произнес ученик.
Кодзен терпеливо испысывал один лист за другим, пока не набралось 84 «Первых принципа», ни один из которых так и не заслужил одобрения ученика.
Однажды, когда молодой человек вышел на несколько минут, Кодзен подумал:«Вот единственная возможность избежать его строгих глаз.»
И он торопливо написал с умом, свободным от раздражения:«Перый принцип.»
«Это — работа мастера,»- произнес ученик